Неожиданно еще более сильный толчок сотряс землю. От грохота падающих камней невозможно было расслышать слова команды. Земля качалась перед глазами несчастных моряков, словно неведомые монстры трясли ее, как гигантский ковер. Море медленно отхлынуло от берегов, обнажив дно и оставив галеон на песке.

Моряки, большинство из которых не умели плавать, всегда испытывали инстинктивный страх перед глубинами океана. Сейчас их изумленному взору предстали тысячи рыб, трепыхавшихся на песке, словно птицы с перебитыми крыльями, раковины, кораллы и огромные массы водорослей, опутывающих прибрежные скалы. Акулы, скаты и тропические рыбы самых разных размеров и окраски нашли общую могилу на дне внезапно обмелевшей бухты.

Не прекращающиеся подземные толчки мгновенно перемещали огромные участки суши и морского дна, образуя широкие трещины и глубокие впадины. Затем пришло время океану взять реванш и вернуть утраченные владения. В мгновение ока он превратился во взбесившееся чудовище. Гигантская волна высотой более сорока метров и массой в несколько миллионов тонн морской воды устремилась на берег.

Последствия этого природного катаклизма, в дальнейшем получившего название пунами, были еще более ужасны, чем предыдущие.

У несчастных моряков не было даже времени укрыться от разбушевавшейся стихии или вознести к небу последние молитвы. Парализованные страхом, оглушенные ревом океана, они могли только наблюдать за приближением гигантской стены морской воды, поднявшейся перед их глазами. Лишь у одного Кэттилла хватило духу пробежать несколько метров под защиту палубных надстроек и схватиться обеими руками за болтающиеся снасти.

Колоссальная волна подняла галеон и с огромной скоростью понесла его к берегу. Большинство членов команды, находившиеся на верхней палубе, были смыты за борт, и больше их никто никогда не видел. Не менее ужасная судьба постигла метавшихся по берегу людей. Их бренные останки вместе с обломками разрушенных зданий были унесены морской водой к подножию Анд. Кэттилл попытался задержать дыхание, пока это было возможно, но, вне всякого сомнения, его усилия оказались бы тщетными, если бы по непонятному капризу судьбы судно снова не очутилось над поверхностью воды.